10 человек, которые помогли сформировать науку в 2025 году. Nature’s 10 за 2025 год

Исследовательской группе, работавшей над его спасением, К. Дж. Малдун был известен как пациент «Эта». Но уже через несколько месяцев имя Кей Джей — и его мегаваттная улыбка с пухлыми щёчками — замелькали в газетах и на телеэкранах по всему миру как имя первого известного человека, получившего индивидуальную терапию на основе редактирования генома CRISPR. Вскоре после рождения Кей Джея в августе 2024 года врачи заметили, что он слишком много спит и мало ест. После ряда обследований они выяснили, что у Кей Джея крайне редкое генетическое заболевание — дефицит карбамоилфосфатсинтетазы 1 (CPS1), в результате которого нарушается способность организма утилизировать белок. При дефиците CPS1 происходит накопление аммиака в крови и, как следствие, повреждение головного мозга. Заболевание можно вылечить с помощью трансплантации печени, но около половины детей с дефицитом CPS1 умирают в раннем младенчестве. Один из лечащих врачей Кей Джея, педиатр Ребекка Аренс-Никлас из Детской больницы Филадельфии в Пенсильвании, задалась вопросом, можно ли найти другое решение — исправить дефектный фермент в его печени. Она и Киран Мусунуру, кардиолог из Медицинской школы Перельмана при Пенсильванском университете в Филадельфии, разработали смелый план лечения детей с редкими генетическими заболеваниями с помощью методов редактирования генов, адаптированных к уникальным последовательностям ДНК. Предыдущие методы генной терапии были рассчитаны на лечение большого количества людей. Метод, который применили к Кей Джею, работает только для него. Команда использовала разновидность редактирования генома CRISPR, чтобы воздействовать на проблемную мутацию — одну ошибочную букву ДНК из 3 миллиардов в геноме человека — и исправить её. У Кей Джея было всего несколько месяцев до того, как аммиак перегрузит его маленький организм.

Сьюзан Монарес отстаивала научные принципы и была уволена менее чем через 1 месяц после вступления в должность. «Меня уволили за то, что я отстаивала научную добросовестность», — заявила она на напряжённых слушаниях в Конгрессе в сентябре. По её словам, она отказалась выполнять приказ министра здравоохранения США Роберта Ф. Кеннеди-младшего об увольнении ведущих учёных агентства и о предварительном одобрении рекомендаций по вакцинам без предварительного изучения соответствующих научных данных.

Этот научный детектив раскрыл проблему отзыва диссертаций в индийских университетах. Началось все в 2022 году, с того, что преподававший в одном из университетов Ачал Агравал осознал, что многие публикации его коллег и сотрудников и учащихся других учебных заведений Индии готовились при помощи программного обеспечения для перефразирования опубликованных ранее работ, при этом проверка на плагиат не выявляет заимствования. Через месяц он уволился из университета и с тех пор посвящает своё время повышению осведомлённости о нарушениях научной этики в Индии. В этом году усилия Агравала способствовали знаковому изменению в подходе к ранжированию высших учебных заведений в этой стране.

16 апреля, около 2 часов ночи по местному времени в Женеве, Швейцария, наметилось единство: более 190 стран, входящих во Всемирную организацию здравоохранения (ВОЗ), достигли консенсуса по проекту текста первого глобального договора о борьбе с пандемией. Документ, ставший результатом более чем трёхлетних изнурительных переговоров, содержит руководящие принципы того, как мир должен объединиться, чтобы предотвратить следующую пандемию, подготовиться к ней и отреагировать на неё. «Я потрясена, я вне себя от радости», — сказала в то утро Прешиз Матсосо, сопредседатель группы ВОЗ, которая вела переговоры.

Одним из основных источников разногласий во время переговоров был вопрос о том, как составить план, который был бы более справедливым, чем меры реагирования на пандемию COVID-19. Открытый обмен образцами и данными о распространении и эволюции вируса SARS-CoV-2 позволил разработать жизненно важные методы лечения и вакцины. Но эти преимущества распределялись между странами неравномерно. Страны с низким уровнем дохода были вынуждены ждать жизненно важных лекарств, а страны с высоким уровнем дохода обвинялись в их накоплении.

В начале сентября Сара Табризи впервые увидела данные, за которыми она и другие исследователи, изучающие болезнь Хантингтона, охотились десятилетиями: убедительные доказательства того, что генная терапия может замедлить неумолимое прогрессирование нейродегенеративного заболевания головного мозга. До получения этих результатов «я начала немного беспокоиться, что, возможно, к тому времени, когда у людей проявятся симптомы, будет уже слишком поздно проводить лечение», — отметила Табризи, ученый, возглавляющая Центр по изучению болезни Хантингтона в Университетском колледже Лондона. Эти результаты убедительно доказывают, что возможности для лечения редкого наследственного заболевания остаются открытыми, а значит, есть шанс на эффективное вмешательство, способное изменить течение болезни.

На огромной фабрике в промышленном районе Куритибы, Бразилия, в помещении с климат-контролем, заполненном сетчатыми клетками, размножаются миллионы комаров Aedes aegypti. Каждую неделю на фабрике производится более 80 миллионов комариных яиц. В основе этой работы лежит деятельность Лусиано Морейры, инженера-агронома и энтомолога, который в июле открыл завод с целью борьбы с болезнями, переносимыми комарами. На предприятии комаров заражают бактерией под названием Wolbachia, которая препятствует передаче опасных для человека патогенов. Их потомство выпускают в бразильских городах, чтобы помочь в борьбе с лихорадкой денге — смертельным вирусным заболеванием, которое в основном переносят A. aegypti.

До недавнего времени комаров, переносящих Wolbachia, выпускали только в рамках небольших исследовательских проектов. Новая фабрика знаменует собой переход к повсеместному внедрению этого метода после того, как федеральное правительство Бразилии признало его официальной мерой общественного здравоохранения для борьбы с лихорадкой денге и другими болезнями, переносимыми комарами. Люди считают, что именно Морейра добился этого.

Детективы часто находят важные улики, роясь в мусоре. Такой подход принёс огромную пользу биологу Йифат Мербл. Когда она и её команда исследовали клеточные центры переработки, известные как протеасомы, они обнаружили совершенно новую часть иммунной системы. «До сих пор мы не могли его обнаружить, — говорит Мербл, — потому что не изучали мусорные баки клеток».

Из своего кабинета в Научном институте Вейцмана в Реховоте, Израиль, она достаёт синюю пластиковую модель протеасомы — структуры в форме бочонка с полым ядром. Функция кажется простой: белки попадают в камеру, где расщепляются, а затем выходят в виде более мелких пептидных фрагментов. Но механизм устроен на удивление сложно. Мербл и её команда использовали масс-спектрометрию для идентификации пептидов, вырабатываемых протеасомами в различных клетках. Они обнаружили, что многие из них совпадают с пептидами, которые, как известно, уничтожают бактерии, например, прокалывая их мембраны. Команда выявила другие фрагменты — всего около 1000 — с последовательностями, которые, с большой вероятностью являются антимикробными.

В январе этого года мир искусственного интеллекта потрясло заявление из Китая. Компания DeepSeek неожиданно выпустила свою мощную, но дешёвую модель R1, мгновенно продемонстрировав, что Соединённые Штаты не так далеко продвинулись в области ИИ, как думали многие эксперты.

За сенсационным заявлением стоит Лян Вэньфэн, 40-летний бывший финансовый аналитик, который, как считается, заработал миллионы долларов, применяя алгоритмы искусственного интеллекта на фондовом рынке, а в 2023 году использовал эти средства для создания компании DeepSeek в Ханчжоу. Лян избегает всеобщего внимания и дал лишь несколько интервью китайской прессе.

Выдающийся физик, который открыл новый взгляд на космос. В начале 2025 года Тони Тайсон получил предварительный доступ к первым снимкам, сделанным новой обсерваторией имени Веры Рубин в Чили — проектом, который он задумал более 30 лет назад. После того как он и его команда потратили несколько месяцев на устранение неполадок в оборудовании и программном обеспечении телескопа, в фокусе оказались тысячи галактик. «Одно дело — знать, что всё работает, и совсем другое — увидеть это своими глазами, — говорит Тайсон. — Когда я это увидел, я сказал: «Вау!». С вершины Серро-Пачон в Андах обсерватория использует самую большую цифровую камеру в мире для непрерывного видеосъёмки южного неба. Несмотря на вес в 350 тонн, телескоп имеет компактную конструкцию, которая позволяет ему быстро перемещаться, делая новый снимок каждые 40 секунд. С помощью этого телескопа составляется карта невидимой тёмной материи Вселенной в 3D, будут обнаружены миллионы пульсирующих или взрывающихся звёзд и выявлены астероиды, которые могут угрожать Земле.

Глядя из погружного аппарата «Фендуже» на океанские глубины, простирающиеся на глубине более 9 километров, Мэнгран Ду понимала, что видит нечто совершенно новое для науки. Огни аппарата освещали процветающую экосистему, в которой призрачные щетинохвостки плавали среди кроваво-красных трубчатых червей. Ду и её коллеги исследовали экстремальную хадальную зону − самый глубокий слой океана, расположенный на глубине более 6 километров. Здесь, на дне Курило-Камчатского жёлоба к северо-востоку от Японии, Ду и её команда обнаружили самую глубокую из известных экосистем с животными на планете во время погружений в 2024 году, которые они описали в 2025 году. «Как учёный-океанолог, я всегда с любопытством относилась к неизведанному в хадальных впадинах, − говорит Ду, — лучший способ познать неизведанное − отправиться туда, прочувствовать это сердцем и опытом, а также увидеть дно невооружённым глазом».